[identity profile] nemo-nostrum.livejournal.com posting in [community profile] psyhistorik
ABSTRACT. A publication of a paper by Hermann Joseph Muller (1890 – 1967), an American geneticist, political activist of leftist leanings, and Nobel Prize laureate in Physiology or Medicine of 1946 (also, see his bio at nobelprize.org). In 1932-1940 Muller worked outside the United States, including his tenure in the Soviet Union as Senior Geneticist at the Institute of Genetics of the Academy of Sciences of the USSR, first in Leningrad (1933-1934) later (1934-1937) in Moscow. The following publication originally came out in Russian in 1933 under the title Nauka proshlogo i nastoiashchego i chem ona obiazana Marksu [The Science of the Past and the Present and What it Owes to Karl Marx] in a volume Marksizm i estestvoznanie [Marxism and Natural Sciences]. Moscow: Partizdat, 1933, pp. 204-207. The scan of the whole original book is pretty much downloadable.

X. Д. МЕЛЛЕР, проф. Техасского университета
НАУКА ПРОШЛОГО И НАСТОЯЩЕГО И ЧЕМ ОНА ОБЯЗАНА МАРКСУ

Не только работающие в области социальных наук, но и занимающиеся естественными науками имеют особые причины прославлять жизнь Карла Маркса и воздавать уважение его памяти к 50-летию со дня его смерти, когда правильность его учения подтверждается больше, чем когда-либо. Ибо Маркс предвидел в своем учении о материалистическом понимании истории, что триумф революционного движения, которое он сам возглавлял, должен послужить прелюдией к освобождению безграничных человеческих и материальных сил для дальнейшего развития наук, естественных так же, как и социальных, и теоретических так же, как и прикладных, как главного орудия, при помощи которого в будущем может быть повышено благосостояние рабочих мира. Диалектический материализм Маркса и Энгельса, заложивший непосредственные основы скорее рационального, чем «рационализированного», подхода к научным проблемам вообще, сможет тогда непосредственным образом действовать в дальнейшей работе науки. В этом отношении Маркс сознательно подготовлял путь для такого века науки, по сравнению с которым теперешнее состояние науки покажется варварским. Конечно развитие науки прямым образом стимулировало те методы массового производства, которые характерны для капитализма, и вместе с тем в свою очередь стимулировалось ими, и потому вполне естественно, что буржуазный класс, подымающийся на этой волне, поощрял научную деятельность. Тем не менее, несмотря на беспримерное развитие науки при
[204]

капитализме, наука никоим образом не может при этой системе достигнуть той высоты, которая соответствовала бы развитию современных производительных сил, и противоположные течения усиливают свою работу, заражая науку в самой ее сердцевине. Ибо все обостряющиеся противоречия создают условия все более и более враждебные для поисков социально-полезной истины. Внутренние противоречия социальной системы становятся таким образом все более и более очевидными даже в области науки, и последняя вследствие этого подвергается извращениям и ограничениям, серьезность которых сами ученые обычно недостаточно ясно понимают.
Для защиты разрушающейся системы, защитить которую нельзя, некоторые из наиболее важных обобщений, как обобщения диалектического материализма и (в связи с этим) основные принципы физики, биологии и социологии, подвергаются отрицанию или фальсификации, а суеверия и неправильные идеалистические или механистические толкования находят поддержку и поощрение, в результате чего немалая часть времени ученых и приверженцев науки уходит на преследование ложных целей и употребление ложных методов. Как правило, приобретение, так же как и применение, знаний, могущих принести пользу человечеству, но не содержащих вероятной немедленной выгоды для их распространения, получают сравнительно скудную поддержку. Общая наука не получает необходимой материальной поддержки, потому что «бизнес»—война, и тому, кто не ведет постоянной борьбы за прибыль, приходится нести потери. Правда, крупные финансисты иногда бывают достаточно суеверны для того, чтобы желать спасти свои души (и в то же время прославить свои имена) путем пожертвований и завещаний, но эти случайные отклонения незначительны по сравнению с нуждами и возможностями науки. В результате различные важные исследования и применения науки, имеющие искусственное, а не деловое значение, особенно те, которые требуют широкого сотрудничества,— совершенно не предпринимаются, а те, которые противоречат буржуазным интересам, прямо опротестовываются или задерживаются. Вместе с тем университетских профессоров «чистой науки» поощряют к кропотливому разрешению мелких вопросов и бессмысленной педантичности, которые могут скорее послужить украшением для привилегированных, чем приводить жизненные проблемы к разрешению, могущему оказаться опасным для теорий или практики капитализма. Эти изолированные изыскания, естественно, зачастую приводят к бессмысленному «академическому» столбняку, слепоте и глухоте ко всему миру и часто даже к равнодушию к собственной задаче: при этих условиях ученые могут наиболее честно дезориентировать молодое поколение. С философской стороны среди ученых существуют тенденции или к подчинению известному пессимистическому штампу (Джинс) или к самоодурманиванию иллюзиями (Лодж), причем ни одна из этих тенденций не имеет твердого базиса в науке, но представляют реакцию части ученых на полную безнадежность индивидуалистических мотивов и методов в обществе, человеческие производительные силы которого являются социальными и природные силы которого столь огромны, что они делают индивидуум, как таковой исчезающе малой величиной. Те, которые, несмотря на эти препятствия, продолжают деятельно преследовать свою цель, часто бывают движимы главным образом чувством личного тщеславия и карьеризма, поощряемые той системой частной выгоды, в которой они живут. Это опять-таки не способствует наилучшим результатам в области «искания истины».
Даже в области непосредственно практических изобретений имеющиеся средства не используются наилучшим образом. Это происходит отчасти вследствие ограниченности умственного кругозора деловых людей, имеющих контроль над расходами (ограниченность, порожденная их тренировкой на одном только бизнесе), отчасти же потому, что крупные изобретательские силы тратятся на развитие годных к продаже подделок и многих других расточительных и даже прямо разрушительных методов капиталистической конкуренции, тогда как многие полезные изобретения просто скупаются и уничтожаются объединениями как вредящие их собственным делам. Существует и более общая причина ограниченности научной продукции— как прикладной, так и теоретической—ограниченности, которую она разделяет со всякой другой продукцией при капитализме. Дело в том, что вследствие внутренних антагонизмов капитализма, его кризисов безработицы,
[205]

становящихся все более глубокими и хроническими, его производственный механизм может осуществить лишь незначительную часть своей максимальной эффективности и принужден двигаться на значительно сниженном уровне. А когда бывает необходимо сократить расходы, наука, которая редко бывает выгодна для краткосрочных капиталовложений, страдает больше других. Развитие человеческих ресурсов, которое помогло бы научной работе, явно тормозится классовой организацией общества, во-первых, по причине большого ограничения возможностей (часто сводящегося к фактическому исключению «низших» классов, рас и пола) научного образования и соответствующего научного положения и, во-вторых, потому, что наиболее способные из тех, кто имеет необходимые возможности, соблазняются более выгодными и следовательно также более уважаемыми должностями в деловом мире. Для науки остается главным образом второстепенный слой неудачливой мелкой буржуазии. Тем не менее, несмотря на препятствия, наука должна двигаться вперед, и поскольку она делает это, она невольно, будучи «поддержкой» капитализма, увеличивает его противоречия и таким образом приближает освобождение рабочих и вместе с ним—освобождение самой науки.
В социалистическом обществе все вышеперечисленные обстоятельства уничтожаются. Отбрасывая суеверия, которыми их сковывали их хозяева, массы приходят к признанию в науке истинного пути к их непрерывному самоусовершенствованию и росту. Их наука, очищенная от наростов и ограничений капиталистической идеологии, впервые правильно познавая (посредством диалектического материализма Маркса) развивающийся внешний мир в его сложных и взаимно связанных степенях и стадиях развития с присущими каждой из них особыми законами, может свободно следовать по этим путям, на которых она обретает свою действительную мощь. Тогда можно будет открыто признать, что двигателем науки является не только любопытство, ценное как побудительный мотив, но более сильное социальное стремление к могуществу и жизни, к успеху в экономической борьбе в наибелее широком смысле этого слова. В этой борьбе, теперь направленной скорее против природы, чем против других человеческих классов, любознательность, предприимчивость, интерес к общему делу, желание помочь другим, желание проявить себя, дружеское соперничество и другие человеческие импульсы могут играть свою роль, но они будут контролироваться и координироваться более общей социальной целью, которая преобладает над всей структурой и функционированием социализированной экономической системы и вливает в нее воодушевление, чрезвычайно удовлетворяющее, так же как и стимулирующее, ее участников.
Одновременно с активным распространением плодов и возможностей цивилизации среди всего народа и с познаванием им общего социального совершествования мира как величайшего блага население в целом все ближе знакомится с боями на научном фронте, все более интересуется и занимается ими. Таким образом резервы людей, пригодных для научных исследований, становятся все шире и больше, и все большее число тех последователей науки, которые непосредственно втягиваются в нее, и все увеличивающиеся массы широкого населения привыкают находить удовольствие в поддержке многочисленных отраслей науки, для которых полезно широко развернутое сотрудничество. В результате наука проникается новым энтузиазмом и новой широтой перспективы. Спертая атмосфера тщеславного индивидуализма подвергается здоровой вентиляции; кропотливость и педантичность приобретают свои настоящие пропорции; пессимизм теряет свою пищу. Поскольку социалистические производственные отношения дают большие результаты, больше средств освобождается для науки, которая в свою очередь, насколько возможно, увеличивает средства промышленности и таким образом приобретает растущие средства, энергию и кадры для дальнейшее распространения в пространстве и времени, для укрепления своей силы и анализа, для создания теоретической структуры, охватывающей все более и более широкие области действительного мира, неорганического, биологического и социального, изображая и контролируя их все более верно и следовательно все с большей пользой. Таким образом экономическая борьба постоянно поднимается на высшую ступень, становится более теоретически обоснованной и увеличивает свой охват, поскольку она растет на своих победах и все теснее увязывает теорию с практикой. Таким образом
[206]

люди вырастут в сознательных деятелей, отвоевывающих свою судьбу у упрямого материального мира, и, как сказал Маркс, они достигнут на этом пути высочайшей степени свободы в единственно разумном смысле этого слова.
[207]

Источник: Марксизм и естествознание. М.: Партиздат, с. 204-207. -- Качать здесь.

Profile

psyhistorik: (Default)
psyhistorik

November 2012

S M T W T F S
     123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 12:44 am
Powered by Dreamwidth Studios