Принцесса или тигр?

[nemo-nostrum.livejournal.com]

Итак, продолжаем цикл публикаций посвящённых вопросам авторства. Есть по этому поводу у меня две истории.

История 1. Изучаю я материалы дискуссии 1969 года между отцами-основателями теории деятельности и ветеранами Харьковской школы (присутствовали: Алексей Леонтьев, père, Запорожец, Д. Эльконин, Гальперин и Зинченко, соответственно, fils), дохожу до выступления Гальперина и

читаю следующий пассаж (пятый параграф) (прошу простить за нерусские буквы: чем богаты, тем и рады, другого экземпляра в нашу районную библиотеку не завезли):

... Let me take another study by Vygotsky--the study of the transformation of nonsensory influences into sensory influences. As you may recall, the experiments amounted to the following: If a subject was given an instruction that sought objects might be electrically alive and that he would be warned about this by a signal, the subject would begin to be on the lookout for that signal, and these unperceived effects began to be perceived. This is, in general, a very important fact. But the study stopped there, although, strictly speaking this was where it should have begun, etc.
(Source: Journal of Russian and East European studies, 1995, 33(4), p. 19
Оригинал: Деятельностный подход в психологии: проблемы и перспективы / Под ред. В.В. Давыдова., Д.А. Леонтьева. М.: Изд-во АПН СССР, 1990)

И тут-то я с узумлением узнаю в описываемом эксперименте одно из любимых исследований А. Н. Леонтьева (?) по формированию чувствительности, опубликованного им в его докторской диссертации (см. Проблема возникновения ощущения, гл. 3 & 4 // Проблемы развития психики).

Тут я совсем перестаю понимать, чего это Гальперин Леонтьева Выготским назвал: это что, эвфемизм такой, что ли? Или, может быть, о присутствующих aut bene, или вообще лучше ничего не говорить? А может просто переводчик утомился?..

---

История 2. Психология детей дошкольного возраста/Под ред. А. В. Запорожца, Д. Б. Эльконина. М., 1964, глава 5, Развитие мышления. Авторы: Запорожец, В. Зинченко, Д. Эльконин.

Читаем, чёрным по белому

стр. 207: Л. И. Божович в исследовании, проведённом под руководством Л. С. Выготского, определяет праткическую интеллектуальную деятельность ребёкна как деят направленную на решение новых задач, решающихся или принципиально разрешаемых в наглядно-действенном плане [4], и т.д.

стр. 212: В ряде исследований, проведённых под руководством А. Н. Леонтьева (Л. И. Божович [4], ... ), изучался процесс формирования и использования обобщения у детей дошкольного и младшего школьного возраста в ходе решения серии сходных практических задач, и т. д.

И наконец,
стр. 215: На основании собственных экспериментальных фактов и результатов исследований по формированию понятий, проводившихся под руководством Л. С. Выготского, Л. И. Божович следующим образом сформулировала связь речи и мышления: "Слово действительно является необходимым опосредующим звеном мышления, и т. д." [4].

Всё, занавес.

Напоследок лишь о предмете обсуждения:
ЛИТЕРАТУРА
...
4. Божович, Л. И. Речь и практическая интеллектуальная деятельность. Рукопись, 1935.
...

К слову, эту рукопись, говорят, вот только-только издали:
Л.И. Божович Речь и практическая интеллектуальная деятельность ребенка (Экспериментально-теоретическое исследование). // Культурно-историческая психология, 2006, №1 & №2

Кто-нибудь вообще понимает, что это всё значит?

Comments

here it is - результатов копаний :)

[nemo-nostrum.livejournal.com]

Submitted to APA, if accepted :), the paper will be rpesented in Boston, August, 2008, at APA Annual Meeting.

Текст очень сырой и совершенно не редактированный (закончил через 20 мин полсе deadline'a) - ну и ладно :)

Hanfmann-Kasanin test from the perspective of Vygotskian clinical psychology


A new method for the study of concept formation in schizophrenia was introduced in the middle of 1930s by two American researchers of Russian origin, Jacob S. Kasanin and Eugenia Hanfmann. The new method was presented and discussed in a series of journal publications (Hanfmann & Kasanin, 1937; Kasanin & Hanfmann, 1938) and conference presentations (Kasanin, 1944), culminating in a monograph written by the two authors and published in 1942 under the title “Conceptual thinking in schizophrenia” (Hanfmann & Kasanin, 1942). It is well known that the work of Vygotsky and his associates was inspirational for Kasanin and Hanfmann, which is reflected in numerous references to the published work of Vygotsky and such his collaborators as Sakharov, Zeigarnik, and Birenbaum. Relatively less known is the fact that the history of the “Hanfmann-Kasanin test” begins in 1930. This year Jacob Kasanin, a Senior Research Associate at the Boston Psychopathic Hospital and Director of Mental Hygiene of the Federated Jewish Charities in Boston, made a trip to Moscow, Russia, where he met Lev Vygotsky, a great Russian psychologist. In Moscow, Vygotsky presented Kasanin his recent work with schizophrenics and demonstrated Sakharov-Vygotsky method of conceptual thinking investigation (Kasanin, 1939/1944; Vygotsky, 1934b). Kasanin was so greatly impressed with the Vygotsky group work (Windholz, 1947) that he subsequently translated into English and published two important Vygotsky’s works (Vygotsky, 1934b, 1939). Furthermore, Kasanin designed a replication of Vygotsky’s work in clinical settings in North America and in 1936, he invited Hanfmann to work on the study of concept formation (Simmel, 1986), in which they applied the research method that was subsequently called the Hanfmann-Kasanin test.

Interestingly enough, in his introduction to the publication of the English translation of Vygotsky’s “To the problem of the psychology of schizophrenia” (Vygotsky, 1932), Kasanin pointed out that the article was written upon his request over three years before and described the work initiated around 1929. Furthermore, Kasanin reported that a great deal of research had been done by this research team since then (Vygotsky, 1934b). Several references found in later publications by Kasanin and Hanfmann shed some light on the development of the original Vygotsky’s research presented to Kasanin in 1930 in Moscow. However, neither Kasanin nor Hanfmann presented the entire story of the clinical research done by Vygotsky and, especially after his death, by his students behind the “iron curtain” from the 1930s onwards. Moreover, we would go as far as to say that the history of the research in clinical psychology in Vygotsky’s tradition is not written yet. This study presents an analysis of the history of Vygotskian clinical psychology development in the major research centers in Moscow and Kharkov. We analyse rare posthumously published Vygotsky’s clinical research and its development in the work of his students and followers B. Zeigarnik, G. Birenbaum, N. Samukhin, M. Lebedinskii, F. Bassin, A. Zaporozhets, G. Voloshin and others. The research on speech pathology, dementias, schizophrenia and brain lesions done in the prewar period is discussed in the context of Vygotsky’s last theoretical works on development and degradation of higher mental functions and on dynamic localization of brain functions (Vygotsky, 1934a).